Первоначальность монотеизма

Re: Первоначальность монотеизма

Сообщение Михаил Жуков » 28 мар 2018, 15:02








ЮРГЕНЬ

Толкование

ЮРГЕНЬ
Ульгень, - бог, глава общеалтайского пантеона. Доброе божество Ю. и противоположное ему злое божество Эрлик постоянно враждуют между собой, определяя будто бы течение жизни и судьбы людей на земле. Ю. одновременно выступает и как божество, связанное с группой алтайских родов, восходящих к домонг. эпохе. Характерной особенностью культа Ю. было принесение ему в жертву лошади, мясо к-рой съедалось участниками моления.
Лит.: Вербицкий В. И., Алтайские инородцы, М., 1893; Анохин А. В., Материалы по шаманству у алтайцев…, в кн.: Сб. Музея антропологии и этнографии при Российской академии наук, т. 4, в. 2, Л., 1924; Токареве. A., Пережитки родового культа у алтайцев, "Тр. Ин-та этнографии. Новая серия", т. 1, 1947.
Ш. Ф. Мухамедьяров. Москва.

Советская историческая энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия . Под ред. Е. М. Жукова. 1973—1982.
Михаил Жуков
Форумчанин
 
Сообщений: 47
Зарегистрирован: 28 окт 2017, 10:35

Re: Первоначальность монотеизма

Сообщение Михаил Жуков » 28 мар 2018, 15:12

УЛЬГЕНЬ

Толкование

УЛЬГЕНЬ
УЛЬГЕНЬ
в мифологии алтайцев и шорцев верховное божество, демиург и громовержец, глава светлых чистых духов, населяющих небесную сферу мироздания. Эпитеты У. - «светлый», «белый», «белая светлость», «белый светлейший государь», «молниеносец», «громовержец», «палящий», «двигающий солнце и луну», «синий» (ср. Тенгри), богатый, обильный. Он именуется также Курбустанака (Кубустан-аакай, букв. «Курбустан-батюдпка»), сближаясь таким образом с монгольским Хормустой. У. восседает на золотом престоле в золотом дворце с золотыми воротами, находящемся над всеми светилами в высшей и центральной точке мироздания [вершина мировой горы (Алтын ту у алтайцев, Пустаг у шорцев, Согра у челканцев) либо 9-й, 12-й, 15-й ярусы неба]. Иногда У. представляется длиннобородым старцем (у шорцев), трёхликим, «с тремя шапками» (тремя головами?), имеющим трёх сыновей: Темир-каан, Сол-тыган, Дьажиган (у кумандинцев). В других случаях речь идёт о семи сыновьях и семи (девяти, двенадцати) дочерях У. - «чистых девах». Зафиксировано большое количество имён сыновей У. (божеств-покровителей родов алтайцев): Каршит (иногда это прозвище самого У.), Кара-куш (см. Каракус), Караш, Бурча-каан, Буура-каан, Бакты-каан (Вахтаган, Пактаган), Дьажил-каан и др. К сыновьям У. иногда причисляется также Дьайык (Яйык) - светлый небесный дух, часть божественной сущности У., посредник между ним и людьми, персонаж эсхатологических мифов (о всемирном потопе, светопреставлении). Мать У. - Таз-каан (у алтайцев), жена - Чаашин или Солтон (у челканцев).
У. противостоит и подчинён Эрлик (в частности, карает он по распоряжению У.). Иногда У. - брат Эрлика (старший или младший), иногда его создатель либо его создание. Согласно одному из мифов, У. парит над безбрежным первобытным океаном и не находит островка суши или садится на единственный торчащий из воды камень; очевидно, он имеет облик птицы (утки).


Эрлик, также в образе птицы, по поручению У. (или сам) ныряет за землёй на дно океана. Иногда У., наученный обитающей в мировом океане Белой матерью (Ак эне), создаёт землю, небо, всех тварей и трёх гигантских рыб, на которых держится земля. В шорском варианте У., находящийся вместе с Эрликом в пустоте, «от скуки» изготавливает небо, солнце, луну, звёзды и ровную землю, а Эрлик воздвигает на ней горы, одну из которых, самую высокую и красивую (Пустаг, Мустаг, Согра), У. выбирает в качестве своего местопребывания. В некоторых алтайских мифах У. творит, находясь на «Золотой горе» (Алтын ту), а Эрлик по злому умыслу или неумению портит землю, покрывая её кочками и топями. Существует миф, согласно которому У. (как и Эрлик) - один из семи братьев-праведников, спасшихся от всемирного потопа, устраивающий обновлённую землю. Аналогично дополняют друг друга У. и Эрлик в антропогонических мифах (Эрлик вдувает в сотворённого У. человека душу). По некоторым мифам, У. добывает огонь, чтобы отогнать гадов и насекомых, вызванных к жизни Эрликом, но не сообщает секрет его добывания людям (они узнают его от коростеля; в других мифах добыванию огня У. учат лягушка или сыч).
Этимология имени У. и его соотношение с бурятским мифологическим термином Ульгень (Улгэн эха, Улгэн дэлхэй - неперсонифицированное женское земное божество, см. Этуген) неясны.
Лит.: Потанин Г. Н., Очерки северозападной Монголии, в. 4, СПБ. 1883, с. 70-71, 218-20; Вербицкий В. И., Алтайские инородцы, М., 1893, с. 43-44, 89-93; Никифоров Н. Я., Аносский сборник, Омск, 1915, с. 240, 250; Анохин А. В., Материалы по шаманству у алтайцев, [Л.], 1924, с. 1-18; Каташ С. С., Мифы, легенды Горного Алтая, Горно-Алтайск, 1978, с. 15-16; Хлобина И. Д., Из мифологии и традиционных религиозных верований шорцев, в кн.; Этнография народов Алтая и Западной Сибири, Новосибирск, 1978, с. 70-73.
С. Ю. Неклюдов.

(Источник: «Мифы народов мира».)

.
Михаил Жуков
Форумчанин
 
Сообщений: 47
Зарегистрирован: 28 окт 2017, 10:35

Re: Первоначальность монотеизма

Сообщение Михаил Жуков » 28 мар 2018, 15:21

/ Элиаде М. / книга «Очерки сравнительного религиоведения»
Ниже мы намерены рассмотреть ряд небесных божеств; однако сначала необходимо уяснить религиозную значимость Неба как такового. Даже и без изучения мифологических доктрин очевидно, что Небо само по себе есть воплощение трансцендентности, мощи и святости. Простое созерцание небесного свода уже дает первобытному разуму религиозный опыт. Это вовсе не подразумевает поклонение небу как части природы. Для первобытного разума природа никогда не является «просто природой». Выражение «созерцание небесного свода» приобретает смысловую нагрузку лишь тогда, когда оно применяется к первобытному человеку, восприимчивому к каждодневным чудесам до невообразимости. Такое созерцание можно приравнять к откровению. Небо раскрывает себя таким, какое оно есть: бесконечным и трансцендентным. Небесный свод — это нечто, далее всего отстоящее от ничтожного человека и его крошечного срока жизни. Символизм его трансцендентности проистекает уже из одного осознания его бесконечной высоты — соответственно, эпитет «высочайший» становится атрибутом божества. Пределы вне досягаемости человека, звездные пространства становятся местом обитания божественного правителя, трансцендентного начала, абсолютной реальности и вечности. В этих пределах живут боги; туда отправляются некоторые избранники из числа людей — с помощью ритуалов, помогающих им взойти на Небеса; туда же, согласно некоторым религиям, попадают души умерших. «Высшее» недоступно человеку как таковому; оно по праву принадлежит сверхъестественным силам. Когда человек совершает церемонию восхождения по ступеням святилища или ритуальной лестницы, он перестает быть человеком; души избранных умерших при воспарении в Небеса оставляют внизу свою человеческую суть.
Все это — следствие простого созерцания неба; но было бы ошибкой усматривать в этом логический, рациональный процесс. Трансцендентное качество «высоты» (надземного, бесконечного) открывается человеку сразу и в целом — как разуму, так и душе. Этот символизм молниеносно осеняет человека, т. е. того, кто осознает себя человеком, кто осознает свое место во Вселенной; это первобытное откровение настолько органично связано с его жизнью, что тот же самый символизм определяет одновременно и работу его подсознания, и наиболее достойные поступки его духовной жизни. Следовательно, очень важно, что хотя символизм и религиозная ценность Неба не выводятся логически из спокойного и объективного созерцания оного, но они не выводятся также и исключительно из мифологической деятельности и иррационального религиозного опыта. Повторимся: Небо воплощает в себе трансцендентность еще до того, как ему начинают придавать определенную религиозную ценность. Небо символизирует трансцендентность, мощь и незыблемость уже в силу своего местоположения. Оно таково потому, что оно высокое, бесконечное, неизменное, могущественное[66].
То, что уже один факт нахождения Неба наверху означает его могущество (в религиозном смысле) и сакральную природу, доказывается самой этимологией некоторых имен богов. Для ирокезов все, что обладает оренда, называется оки но, судя по всему, слово оки означает «то, что находится в высоте»; у них есть даже Верховное небесное Божество по имени Оке[67]. Индейцы сиу обозначают магическую и религиозную силу через слово вакан, которое фонетически сближается со словом вакан, ванкан, в языке дакота означающее «наверху, высоко»; силой вакан обладают солнце, луна, молния, ветер; она была, хотя и не полностью, персонифицирована в имени «Вакан», которое миссионеры переводили как «Господь» и которое на самом деле обозначало Верховное небесное Божество, проявлявшееся главным образом в виде молнии[68].
Верховное Божество у маори зовут Ио; ио означает «поднятый, наверху»[69]. У негров акпосо есть Верховный Бог Уволуву; имя его означает «то, что наверху; верхние сферы»[70]. Примеры эти можно продолжить;[71] мы вскоре увидим, что «Высший», «Сияющий», «Небо» суть понятия, которые более или менее эксплицитно существовали в этой форме и использовались первобытными цивилизациями для выражения идеи божественного. Трансцендентность Бога непосредственно выражается в недостижимости, бесконечности, вечности и творческой силе (дождь) Неба. Природа Неба в целом — это неистощимая иерофания. Следовательно, что бы ни случилось среди светил или в верхних уровнях атмосферы: ритмическое вращение звезд, бегущие облака, бури, ураганы, метеориты, радуги, — все это является частью иерофании.
Когда эта иерофания персонифицировалась, когда появились небесные божества или когда они заместили сакральность Неба как такового, сложно сказать точно. Совершенно несомненно лишь то, что небесные божества всегда были божествами верховными; их иерофании, различным образом разыгранные в мифах, по этой причине остались небесными иерофаниями, а то, что можно было бы назвать историей небесных божеств, в основном представляет собой историю проявлений «силы», «творчества», «законов» и «верховенства». Мы проведем краткое обозрение нескольких групп небесных божеств, которое поможет нам одновременно понять их сущность и характер их «истории».
12. АВСТРАЛИЙСКИЕ БОГИ НЕБА
Байаме, Верховное Божество племен Юго–Восточной Австралии (камиларои, вирадьюри, юалайи), живет на Небе, рядом с огромным водным потоком (Млечный Путь), и принимает к себе души невинных. Он сидит на хрустальном троне; Солнце и Луна — его «сыновья», его гонцы, посылаемые на Землю (точнее, его глаза, как у Халаквулупа огнеземельцев, а также у семангов и самодийцев)[72]. Голос его — гром; он ниспосылает дождь, озеленяющий и оплодотворяющий землю; в этом смысле он также Творец. Ибо Байаме сотворил сам себя и создал все из ничего. Как и другие небесные боги, Байаме[73] видит и слышит все[74]. Другие племена восточного побережья (муринг и др.) верят в похожее на Байаме Божество — Дарамулуна. Имя его эзотерично (как и имя Байаме) и раскрывается только прошедшим инициацию; женщины и дети знают его лишь как «отца» (папанг) и «владыку» (бьямбам). В связи с этим грубые глиняные изображения этого Бога показываются только в течение церемоний инициации; впоследствии их дробят на осколки и тщательно рассеивают вокруг. Некогда Дарамулун недолгое время жил на земле и установил ритуал инициации; после этого он снова вознесся на небо, откуда слышен его голос (в громе) и откуда он ниспосылает дождь. Среди всего прочего в церемонии инициации выделяется торжественная демонстрация «гуделки»: это деревяшка длиной около шести дюймов и шириной около полутора дюймов, с дыркой, в которую продета веревочка; когда эту деревяшку вращают в воздухе за веревочку, она производит шум, похожий на гром или на рев быка. Тождество гуделки и Дарамулуна известно лишь инициированным. Если неинициированные слышат ночью в джунглях странные вздохи, их охватывает благоговейный страх, ибо они думают, что это идет Бог[75].
Верховное Божество племени кулин зовут Бунджиль. Известно, что он живет высоко на небе, выше «темного неба». Именно на это темное небо, как на вершину горы, восходят врачеватели; там их встречает другая божественная фигура — Гаргомич, приветствует их и ходатайствует за них перед Бунджилем[76] (ср. гору, на вершине которой находится низший по отношению к Байаме дух, доносящий до него людские молитвы и передающий людям его ответы[77]). Именно Бунджиль сотворил землю, деревья, животных и самого человека (которого он вылепил из глины, вдунув в него душу через нос, рот и пупок). Однако после этого, передав своему сыну Бимбеалю власть над Землей, а своей дочери Каракароок — власть над Небом, он удалился из мирских пределов. Он живет над облаками, как господин, с огромным мечом в руке[78]. Другие верховные австралийские боги также обладают связанными с небом характеристиками. Почти все они изъявляют свою волю через гром и молнию (например, Пульяллана), ветер (Байаме), северное сияние (Мунгангана), радугу (Бунджиль, Нуррендере) и т. д. Мы уже говорили, что через небесный дом Байаме проходит Млечный Путь; звезды здесь — костры, которые разжигают Алтьира и Тукура (Верховные Боги племен аранда и лоритья; см. библиографию).
В целом можно сказать, что эти божественные существа австралийских племен сохраняют непосредственную и конкретную связь с Небом, с миром звезд и атмосферных явлений[79]. Обо всех них мы знаем, что они сотворили мир и человека (т. е. мифического первопредка всех людей); во время своего краткого пребывания на Земле они передали людям различные мистерии (которые почти полностью сводятся к сообщениям о мифической родословной племени или, в некоторых случаях, к эпифаниям грома, например с использованием гуделки и т. д.), а также установили гражданские и моральные законы. Они добры (каждый из них не иначе как «Наш Отец»), они награждают праведных и защищают добродетель. Они играют главную роль во всех церемониях инициации (как, например, у племен вирадьюри, камиларои, а также юин и кури); к ним даже непосредственно обращаются с молитвами (как, например, юин и кури на Юге). Но вера в этих божественных существ нигде не выходит на передний план. Характерная особенность австралийской религии — это не вера в небесную сущность, в Верховного Творца, а тотемизм[80]. Такую же ситуацию можно обнаружить и в других местах; верховные небесные божества постоянно попадают на периферию религиозной жизни, где их практически игнорируют; главные же роли играют другие сакральные силы, стоящие ближе к человеку и более значимые для его обыденной жизни.
«/ Элиаде М. / книга «Очерки сравнительного религиоведения»
Михаил Жуков
Форумчанин
 
Сообщений: 47
Зарегистрирован: 28 окт 2017, 10:35

Re: Первоначальность монотеизма

Сообщение Михаил Жуков » 28 мар 2018, 15:26

Калифорнийские космические мифы: Бог и его Недруг

Совершенно другая форма дуализма встречается у некоторых племен центральной Калифорнии, задержавшихся на стадии собирательства и охоты. В их мифах на первый план выступает Великий Бог, Создатель Мира и людей и загадочное, парадоксальное существо Койот (обитающий в прериях волк), который иногда умело противостоит деяниям Бога, но часто вредит им и портит их своим легкомыслием и хвастовством. Иногда Койота представляют так как если бы он существовал рядом с Богом с самого начала времен и постоянно чинил ему препятствия и вредил. Космогонические мифы Майду (Северо-Запада) начинаются со следующей преамбулы: в лодке, плывущей по первозданному океану, находятся Высшее Существо Вономи или Кодоямб и Койот. Бог своим пением рождает Мир, но Койот вздымает горы. Бог создает человека, но его враг также испытывает свою силу и на свет появляются слепые. Создатель усиливает у человека импульс возвращения к жизни благодаря «источнику молодости», но Койот разрушает этот источник. Койот выхваливается перед Создателем: «И ты, и я — оба мы Предводители». И Бог не противоречит ему. Более того, Койот утверждает, то он «самый старый в старом мире» и с гордостью повторяет слова людей о том, что «он победил Великого Предводителя». В другом варианте Койот называет Создателя «братом». Когда Бог сообщает людям о правилах рождения, браков, смертей и т. д., Койот изменяет их по своему усмотрению, а затем обвиняет Создателя в том, что он ничего не сделал для счастья людей. Бог признает: «Я этого не хотел, но люди узнают, что такое смерть». Он удаляется, но перед этим решает наказать Койота. Сына Койота убивает гремучая змея и отец тщетно умоляет Создателя уничтожить смерть, обещая ему, что не будет больше выступать против него.43 По законам первобытной логики то, что было создано в начале Времен, не может исчезнуть. Пока длится процесс Созидания, все что происходит и все, что говорится, образует онтофании, модальности бытия и в конечном счете оказывается частью космогонического творения. Мифы Майду, и прежде всего, северо-восточные их версии, характеризуются доминирующей ролью Койота. Можно утверждать, что систематическое противодействие планам Создателя говорит о том, что Койот преследует вполне определенную цель: он стремится разрушить почти ангельскую сущность человека, уничтожить такого человека, каким его замыслил Создатель. Именно из-за вмешательства Койота человек начинает жить так, как он живет в настоящее время, трудясь в поте лица, страдая и умирая. Но это же делает возможным продолжение жизни на Земле.44

Мы еще будем говорить о роли Койота в утверждении судьбы человека: эта мифологическая тема обернется совершенно неожиданной стороной. Теперь же обратимся к другим калифорнийским мифам, имеющим дуалистическую структуру и еще ярче иллюстрирующим враждебность между Койотом и Создателем. По мифу племени Юку Создатель Тайкомоль («тот кто приходит один») появился из первородного моря в форме волоконца пуха. Еще не отделившись от морской пены, он заговорил и Койот, уже давно существующий, услышал как он спросил: «Что я должен делать»? и начал петь. Мало-помалу он принял форму человека и назвал Койота «братом моей матери». Из своего тела он добыл пищу, дал ее Койоту и из своего тела также сотворил Землю. Койот помог ему создать человека, но настоял на том, чтобы человек был смертным. Когда умер сын Койота, Тайкомоль предложил воскресить его, но Койот отказался.45

Возможно, что, как считает У. Шмит46, Тайкомоль не представляет подлинный тип калифорнийского Бога Создателя. Но примечательно, что как раз этот миф, где Койот играет значительную роль, вызвал интерес у индейцев племени Юку. Отступление на задний план и стушевывание Верховного Бога Создателя — довольно частое явление в истории религий. Большая часть Верховных Существ в конечном счете становятся отдыхающими богами (del otiosi) и это имеет место не только в религиях примитивных народов. Наш случай интересен тем, что Бог отходит на второй план, уступая место столь парадоксальному и амбивалентному персонажу, каким является Койот, трикстер по преимуществу. У племен Памо, живущих на побережье, Койот заступает место Бога Создателя,

который теряет свое место в космогоническом процессе. Но творческая деятельность Койта носит случайный характер. Захотев пить, он вырывает с корнем водные растения, вызывая неистовое извержение подземных вод и вскоре вода заливает всю Землю. Койоту удается запрудить поток и затем он принимается творить людей из волоконец пуха. Но разъярившись на то, что люди не дают ему есть, он вызывает пожар и вслед за этим же потоп для того, чтобы потушить пожар. Он творит новых людей, которые насмехаются над ним и Койот угрожает вызвать новые катастрофы. Он продолжает свою демиургическую деятельность, но так как люди не принимают его всерьез, то он превращает некоторых из них в животных. Наконец Койот делает Солнце и поручает одной из птиц отнести его на Небо. Он подчиняет правилам космические ритмы и устанавливает церемонии культа куксу.47

Я привел этот миф, чтобы показать совершенно другой характер той космогонии, которая разворачивалась под знаком Койота. Сотворение Мира и человека осуществлялось тем, кто стал демиургом помимо своей воли и знаменательно, что люди, его собственные создания, насмехаются над ним и не дают ему есть. Каким бы ни было историческое объяснение подобной подмены Создателя Койотом, совершенно очевидно, что вопреки господствующему положению последнего и его творческим возможностям, он сохраняет тот же характер демиурга-трикстера. Встав в позицию Создателя, трикстер ведет себя как незабываемый любимец американской аудитории — многих североамериканских легенд.




Содержание:
0 Ностальгия по истокам : Мирча Элиаде 1 Ностальгия по истокам : Мирча Элиаде
7 От работы Происхождение идеи Бога до социальной антропологии : Мирча Элиаде 14 Предварительное открытие : Мирча Элиаде
21 Второе Возрождение : Мирча Элиаде 28 Глава V Космогонический миф и священная история : Мирча Элиаде
35 Мода на мессианизм : Мирча Элиаде 42 Племя гварани в поисках утраченного Рая : Мирча Элиаде
49 Ритуалы зрелости : Мирча Элиаде 56 Глава VIII Замечания по поводу религиозного дуализма: диады и полярности : Мирча Элиаде
63 Великий Бог и культурный Герой : Мирча Элиаде 70 Типы индонезийских космогонии: антагонизм и интеграция : Мирча Элиаде
77 Предисловие : Мирча Элиаде 84 Миф и школа ритуала : Мирча Элиаде
91 От работы Происхождение идеи Бога до социальной антропологии : Мирча Элиаде 98 Зарождение сравнительной истории религий : Мирча Элиаде
105 Материализм, спиритизм, теософия : Мирча Элиаде 112 Герменевтика и преобразование человека : Мирча Элиаде
119 Герменевтика и преобразование человека : Мирча Элиаде 126 Великий отец и мифические Предки : Мирча Элиаде
133 Глава VI Рай и Утопия: мифическая география и эсхатология : Мирча Элиаде 140 Племя гварани в поисках утраченного Рая : Мирча Элиаде
147 Символика солнца : Мирча Элиаде 154 Счастливая земля : Мирча Элиаде
161 Религии Мистерий: тайные общества у индоевропейских народов : Мирча Элиаде 168 Недавние исследования об инициациях у примитивных народов : Мирча Элиаде
175 Два типа сакральности : Мирча Элиаде 182 Племена пуэбло: антагонистические и взаимодополняющие пары богов : Мирча Элиаде
183 вы читаете: Калифорнийские космические мифы: Бог и его Недруг : Мирча Элиаде 184 Трикстер : Мирча Элиаде
189 Полярность и совпадение противоположностей : Мирча Элиаде 196 Борьба и примирение: Менебуш и целебная хижина : Мирча Элиаде
203 Некоторые замечания : Мирча Элиаде 210 Комментарии : Мирча Элиаде
211 Использовалась литература : Ностальгия по истокам
Михаил Жуков
Форумчанин
 
Сообщений: 47
Зарегистрирован: 28 окт 2017, 10:35

Re: Первоначальность монотеизма

Сообщение Михаил Жуков » 28 мар 2018, 15:31

«Великий отец» и мифические Предки

Уроки мифов первобытных народов особенно поучительны: они показывают нам, что человек начинает все более и более «воплощать» самого себя, поворачиваясь к божествам жизни и плодородия. С другой стороны, он показывает нам, что древний человек уже по-своему берет на себя роль «истории», в которой он одновременно действующее лицо и жертва. То, что произошло в эпоху мифических предков, приобретает для него большую значимость, чем то, что произошло до их появления. Можно было бы проиллюстрировать этот процесс бесчисленными примерами, и мы делали это во многих работах8. Но сейчас нам хотелось бы обратить внимание на обычаи народа, быт и нравы которого антропологи, социологи и психологи с особой настойчивостью изучают уже пол века. Как можно было уже догадаться, речь идет о племенах Аранда, населяющих центральную Австралию. Мы опираемся здесь на работы Т. Стрелоу9, сына знаменитого миссионера Карла Стрелоу, произведения которого вызвали столько споров во времена Дюркгейма. Мы считаем его очень крупным авторитетом в этой области, поскольку язык аранда был первым языком, на котором заговорил Т. Стрел оу, и поскольку он сорок лет непрерывно исследовал жизнь и обычаи этих племен.

Люди племен аранда считали, что Небо и Земля существовали всегда и были населены сверхъестественными существами. На небе обитало существо со страусовой ногой, у него были жена и дети, тоже со стаусовыми ногами. Его называли Великим Отцом или Вечным Юношей (altjira nditja). Эти существа жили в стране вечной растительности, цветов и фруктов, в стране, через которую проходил Млечный путь. Все они были вечно юны, и Великий Отец не отличался от своих детей, смерть не имела власти над ними, и они никогда не умирали, подобно вечным звездам. Стрелоу справедливо полагал, что Великого Отца со страусовой ногой неправомерно было бы считать подобием Верховного существа, аналогичного некоторым обитающим на небе богам юго-восточной Австралии. В самом деле, он не создал ни Неба, ни Земли, ни растений, и животных, ни тотемических предков, он не вдохновляет и не контролирует никакой деятельности этих предков. Великий Отец и другие обитатели Неба никогда не интересовались тем, что происходит на земле. Злодеи не опасаются небесного Великого отца, но страшатся лишь гнева тотемических предков и наказаний со стороны тех, кто пользуется авторитетом в своем племени. Ибо, как мы это сейчас увидим, все связанные с творением и все более или менее значительные акты выполняются тотемическими предками, вышедшими из земли. Речь идет, короче говоря, о почти полной трансформации небесного Существа в deus otiosus. Следующим этапом может быть только его полное забвение; именно это, возможно, произошло у соседей западных аранда, где Стрелоу не нашел сходных верований. И тем не менее некоторые характерные черты позволяют отнести к разряду Высших Существ даже этого Великого Отца, вечно юного, безразличного, праздного и «трансцендентного». Это прежде всего бессмертие, юность и блаженное существование, далее — его хронологическое предшествование по отношению к тотемическим предкам, поскольку он существовал на Небе задолго до того, как эти последние появились из земли. Наконец, религиозное значение Неба часто провозглашается в мифах; например, в мифах о некоторых героях, которые завоевали бессмертие, поднявшись на Небо, в мифической традиции арабов или мифах о лестнице, которая вначале соединяла Землю с Небом, и особенно в верованиях аранда, согласно которым смерть появилась потому, что была грубо нарушена связь между Небом и Землей. Стрелоу обращается ко многим традициям, где говорится о лестнице, соединяющей Небо с Землей, он описывает местность, где росли гигантские деревья, по которым предки подымались на Небо. Подобные верования встречаются во многих архаических религиях: мифы повествуют здесь о том, что после того, как прервалась связь между Землей и Небом, боги удаляются и становятся в большей или меньшей степени богами отдыхающими (dii otiosi). Начиная с этого времени только некоторым героям, шаманам, магам удается достигать Неба. Нам неизвестно, существовал ли подобный миф среди племен аранда. Но знаменательно то, что, несмотря на взаимное безразличие аранда и Небесных Существ друг к другу,

религиозное почтение к Небу не было утрачено и в памяти сохранялось еще воспоминание о том бессмертии, которое достигалось в результате вознесения на Небо. В этих фрагментах мифа выражалась ностальгия о безвозвратно утраченном первозданном рае. Как бы то ни было, та изначальность, которую представлял Великий Отец, не имела больше непосредственной значимости для аранда. Напротив, они, как начинало казаться, интересовались теперь только тем, что существенного, значимого происходило на Земле. Значимое и существенное в нашей терминологии означает «религиозное». Ибо события, которые имели место в мифические времена, во времена грез, являются религиозными в том смысле, что они составляют парадигматическую историю, которой человек должен следовать и которую должен возобновлять, для того чтобы обеспечить постоянство Мира, жизни и общества.

Во то время как на Небе Великий Отец и его семья вели беззаботное райское существование, на поверхности Земли всегда существовали аморфные, полуэмбриональные образования, существовали дети, не достигшие созревания. Они не могли развиваться, но не старели и не умирали, поскольку не были еще известны ни жизнь, ни смерть. Лишь под землей существовала уже жизнь во всей полноте в форме тысяч Сверхъестественных Существ, также несотворенных (их называли, впрочем, «рожденными своей собственной вечностью»). Наконец, они пробудились ото сна и вышли на поверхность Земли. Места, где они появились, до сих пор насыщены жизнью и могуществом. Солнце — одно из этих Существ; когда оно возникло, Земля наполнилась светом. Эти Сверхъестественные Существа принимают различные формы: одни существуют в виде животных, другие — в виде мужчин и женщин. Но все они вели себя одинаково: териоморфные вели себя и мыслили, как люди; антропоморфные могли принимать по собственному желанию облик того или иного животного. Эти Сверхъестественные Существа, обычно обозначаемые термином «тотемические предки», разбрелись тогда по земле и стали видоизменять пейзаж, придав Центральной Австралии современные черты. Эта деятельность и составила, собственно говоря, космогонию: предки не создали Землю, но первоначальной материи они придали форму и антропогония повторяет космогонию. Некоторые из этих тотемических Предков приняли на себя функции культурного героя: они разрезали на ломтики проточеловеческую массу и затем сформировали людей, разделив мембраны, соединявшие пальцы рук и ног, просверлив уши, глаза и рот, после чего они научили людей искусству добывать огонь, охотиться, обеспечивать себя едой и дали им религиозные и социальные институты. Доведенные всеми этими трудами до крайнего изнеможения, они ушли под землю или трансформировались в скалы, деревья или ритуальные предметы. Места, где они обрели покой, как и те, где они появились, превратились в сакральные центры и получили известность под тем же названием. Между тем исчезновение Предков, завершившее первоначальный период, не было окончательным: с одной стороны. Предки, хотя и погруженные в изначальный сон под землей, наблюдают за поведением людей; с другой стороны, они постоянно перевоплощаются; в самом деле, то, что Стрелоу называет «бессмертной душой»10 каждого индивида, представляет частицу жизни Предка.

Этот мифический период, когда Предки бродили по земле, был для аранда периодом райского времени. Они не только представляют себе Землю непосредственно после ее «формирования» как рай, где легко дается в руки дичь, где обильны вода и плоды; более того, жизнь Предков проходит здесь без запретов и обманов, характерных для любого организованного человеческого сообщества11. Не существовало еще ни добра, ни зла, ни, следовательно, законов и запретов, регулирующих человеческую жизнь. Первоначальный рай еще преследует воображение людей аранда; короткие промежутки ритуальных оргий, когда приостанавливаются все запреты в определенном смысле можно интерпретировать как вспышки возвращений к свободе и блаженству Предков.

Итак, аранда интересует именно эта земная и райская изначальность, составляющая одновременно историю и пропедевтику. Именно в это мифическое время человек стал тем, что он есть в настоящее время, и не потому, что он был «сформирован» и воспитан Предками, а прежде всего потому, что он обязан повторять то, что эти последние совершали in illo tempore. Мифы раскрывают и сохраняют сакральную историю творения. Более того: посредством инициации каждый юный аранда узнает не только то, что произошло in principle, но и окончательно обнаруживает то, что он уже был здесь, что в какой-то мере он принимал участие в этих решающий событиях. В действительности, его «вечная душа» есть частица «Жизни» Предка. Инициация осуществляет анамнезис. В конце церемонии непосвященному дают знать, что героем мифов, которые он только что узнал, является он сам. Ему показывают священный объект и говорят: это твое собственное тело! — так как этот объект представляет тело Предка. Драматическое раскрытие идентичности между вечным предком и тем индивидуумом, который его воплощает, можно сравнить с tat tram asi Упанишад. Это свойственно не только верованиям аранда: на северо-востоке Австралии, например, когда житель племени Унапбал направляется к пещерам, где находятся рисунки wondjina (мифические существа, соответствующие тотемическим предкам), он объявляет: «Я хочу освежиться и укрепить себя, я буду вновь рисовать себя для того, чтобы пошел дождь»12. Смерть, являющуюся результатом разрыва связей между Землей и Небом, аранда объясняют теорией трансмиграции, по которой предки, то есть они сами, — вечно возвращаются к жизни. Можно, следовательно, различать два вида изначальности, которым соответствуют два различных типа ностальгии: 1) изначальность, представляемая великим небесным Отцом и звездным бессмертием, недоступным обычному человеку и 2) баснословная эпоха Предков, во время которой возникает Жизнь вообще и человеческая жизнь в частности. И ностальгия аранда прежде всего ассоциируется с представлением о земном рае, связанным с этой второй изначальностью.




Содержание:
0 Ностальгия по истокам : Мирча Элиаде 1 Ностальгия по истокам : Мирча Элиаде
7 От работы Происхождение идеи Бога до социальной антропологии : Мирча Элиаде 14 Предварительное открытие : Мирча Элиаде
21 Второе Возрождение : Мирча Элиаде 28 Глава V Космогонический миф и священная история : Мирча Элиаде
35 Мода на мессианизм : Мирча Элиаде 42 Племя гварани в поисках утраченного Рая : Мирча Элиаде
49 Ритуалы зрелости : Мирча Элиаде 56 Глава VIII Замечания по поводу религиозного дуализма: диады и полярности : Мирча Элиаде
63 Великий Бог и культурный Герой : Мирча Элиаде 70 Типы индонезийских космогонии: антагонизм и интеграция : Мирча Элиаде
77 Предисловие : Мирча Элиаде 84 Миф и школа ритуала : Мирча Элиаде
91 От работы Происхождение идеи Бога до социальной антропологии : Мирча Элиаде 98 Зарождение сравнительной истории религий : Мирча Элиаде
105 Материализм, спиритизм, теософия : Мирча Элиаде 112 Герменевтика и преобразование человека : Мирча Элиаде
119 Герменевтика и преобразование человека : Мирча Элиаде 125 Изначальность и целостность : Мирча Элиаде
126 вы читаете: Великий отец и мифические Предки : Мирча Элиаде 127 Два типа изначальности : Мирча Элиаде
133 Глава VI Рай и Утопия: мифическая география и эсхатология : Мирча Элиаде 140 Племя гварани в поисках утраченного Рая : Мирча Элиаде
147 Символика солнца : Мирча Элиаде 154 Счастливая земля : Мирча Элиаде
161 Религии Мистерий: тайные общества у индоевропейских народов : Мирча Элиаде 168 Недавние исследования об инициациях у примитивных народов : Мирча Элиаде
175 Два типа сакральности : Мирча Элиаде 182 Племена пуэбло: антагонистические и взаимодополняющие пары богов : Мирча Элиаде
189 Полярность и совпадение противоположностей : Мирча Элиаде 196 Борьба и примирение: Менебуш и целебная хижина : Мирча Элиаде
203 Некоторые замечания : Мирча Элиаде 210 Комментарии : Мирча Элиаде
211 Использовалась литература : Ностальгия по истокам
Михаил Жуков
Форумчанин
 
Сообщений: 47
Зарегистрирован: 28 окт 2017, 10:35

Re: Первоначальность монотеизма

Сообщение Михаил Жуков » 28 мар 2018, 15:40

о. Александр Мень. История религии. т. 1
Глава десятая
ЕДИНЫЙ

Динамический элемент первобытной культуры следует
искать скорее в сфере непосредственного религиозного
опыта, чем в сознательных рациональных поисках.
К. Даусон
Религия появилась как результат ослабления непосредственной связи человека с Богом. В сущности, она была вызвана к жизни стремлением людей перебросить мост между ними и Запредельным. По-видимому, вначале она еще отражала какие-то черты исходного состояния человеческого сознания; но этот ранний период духовной истории едва различим в сумраке прошлого.

В самом деле, сотни веков, протекших до изобретения письменности, во многом остаются для нас загадкой. Глиняные черепки, наконечники для стрел, каменные рубила и кухонные отбросы рассказывают о быте доисторического человека, о его занятиях и жилище, но они молчат о главном: о самом человеке. Остатки скелетов, обломки черепов помогают восстановить внешний облик первобытных охотников, но не картину их внутренней жизци.

Гораздо больше говорит о ней палеолитическое искусство. Оно есть немой свидетель, доказывающий, что древнейшие люди не были чужды духовным и творческим поискам.

Вот они глядят на нас через тысячелетия, грубо сделанные из камня и кости маленькие идолы. Что вложил художник в эти изображения, какие мысли о жизни и смерти, какие чувства и верования связывал с ними?..

Некоторый свет на загадки духовного прошлого человечества может пролить изучение миросозерцания тех народов, которые как бы не имели истории и которые в наш атомный век живут в веке каменном. В прежние времена их считали низшими существами - переходной ступенью между человеком и обезьяной - и переносили это неверное представление также на древнего человека. В частности, им нередко отказывали и в наличии религии /1/. Утверждение о существовании народов, будто бы лишенных религии, было одним из существенных аргументов против христианского миросозерцания в устах поборников старого рационализма и просветительства.

Географические открытия, начавшиеся с XVI века, ввели в поле зрения европейцев множество народов и племен, стоявших на низком уровне материальной цивилизации. Но путешественники, посещавшие новооткрытые страны, оказывались зачастую весьма поверхностными, а порой невежественными наблюдателями, и они-то и повинны в создании мифа о безрелигиозных народах. Часто здесь имели место поразительные курьезы, связанные с незнанием языка и культуры туземцев или с узким пониманием термина "религия". Например, русский путешественник XVI века В. Атласов писал о жителях Камчатки: "А веры никакой нет, только одни шаманы", тогда как именно присутствие шаманов свидетельствовало о наличии у камчадалов религии. Подобные ошибки были свойственны и исследователям нашего времени. Так, некоторые авторы, описывая культуру племени кубу, обитающего в болотистых лесах Суматры, отрицали у него всякие религиозные представления. Но более тщательные исследования показали, что это мнение ошибочно /2/.

В настоящее время среди ученых всех направлений уже никто не настаивает на существовании безрелигиозных народов. Исключение составляет запоздалая попытка объявить таковым народ, последний представитель которого умер почти сто лет назад.

Речь идет о жителях острова Тасмания, которые стояли на крайне низком уровне материальной цивилизации. В результате жестоких и некультурных методов колонизации этот народ окончательно исчез с лица земли. Тасманийцы во всех отношениях остались очень мало изученными. Пользуясь этим, один из марксистских авторов объявил их безрелигиозным народом. Главный его аргумент - отсутствие в тасманийском языке таких слов, как "Бог", "Дух", "святой" и т. д. /3/. При этом он ссылался на словари тасманийского языка, которые сам признавал весьма несовершенными.

Остается лишь удивляться столь поверхностной аргументации. Кроме того, по данным авторитетных исследователей, у тасманийцев не только существовали понятия, обозначающие демонические силы, но и имя некоего высшего Существа: Тиггана-Марабуна /4/.

Упомянутый автор, отвергая мистический характер этих слов, пытался объяснить их происхождение чувством страха перед ночью и хищными животными /5/. Между тем известно, что на острове Тасмания нет и никогда не было ни одного животного, опасного для человека /6/.

Итак, попытка "открыть" безрелигиозный народ является совершенно несостоятельной и продиктована соображениями, стоящими далеко от науки.

Но если подобные попытки оставлены по отношению к народам исторических времен, то атеисты продолжают настаивать на том, что безрелигиозность якобы характерна для человека каменного века. Его объявляют "стихийным материалистом" /7/. При этом не выдвигается решительно никаких серьезных доказательств. Ведь если наличие религии устанавливается предметами культа, найденными археологами, то отсутствие этих предметов никак не может доказать отсутствие религии.

Для того чтобы обойти эту трудность, прибегают к неправомерному расширению понятия "человек". Так, В. К. Никольский говорит о безрелигиозном периоде, имея в виду питекантропов и синантропов /8/. На самом же деле даже неандерталец не является человеком в полном смысле слова и применение к нему термина "Homo" носит чисто зоологически-родовой характер /9/. Впрочем, и у него многие исследователи предполагают зачатки культа /10/.

* * *

Наиболее распространенной до настоящего времени гипотезой о первоначальной форме религии являлась теория анимизма (от латинского "анима" - душа), которая была разработана английской школой исследователей во главе с Эдуардом Тайлором (1832-1917). Согласно этой теории первобытный человек, размышляя над своими сновидениями, пришел к выводу о наличии в нем некоей духовной сущности; такую же духовную сущность он предположил и во всех окружающих предметах. Так возникла вера в духов, из которой развивались все прочие виды религии, а позднее всего - вера в Единого Бога. Этот взгляд был развит Тайлором в книге "Первобытная культура", вышедшей одновременно с дарвиновским "Происхождением человека"/11/. Тайлор полагал, что открытый им тип примитивной "детской философии" коренится в психологии всех людей и что все народы в своей религиозной эволюции должны были пройти эту "анимистическую" стадию.

Непосредственное изучение психологии примитивных народов показало, что теория анимизма необоснованно переносила европейские особенности мышления на мысль доисторического человека. "Факты из жизни первобытных народов, - пишет выдающийся французский исследователь Люсьен Леви-Брюль (1857 - 1939), - показали, что эта теория ни на чем не основана. Примитивная мысль ориентирована совсем иначе, чем наша, прежде всего она напряженно мистична /12/.

К теории анимизма примыкает и другой крупный английский ученый Джеймс Фрэзер (1854-1941), автор многотомного труда по мифологии и истории религии "Золотая ветвь" (первое издание появилось в 1890 году). Он внес в тайлоровское понятие о "начальной религии" второй элемент помимо веры в духов: магию и культ.

Все прочие теории, считающие первоначальным верованием политеизм, очень близки к анимистической. И теория фетишизма /13/, которая объявляет первыми объектами поклонения материальные предметы, и психоаналитическая, выводящая религию из подавленных психических комплексов /14/, и тотемическая, связывающая религию с родовым сознанием /15/, и многие другие концепции сходятся в одном: у истоков религии они видят лишь суеверное поклонение духам, богам, силам, то есть политеизм, а возникновение монотеизма относят к самым поздним историческим временам, связывая его с установлением единодержавной царской власти /16/. Показательно, что этот тезис настолько укоренился в умах, что даже ученые-мыслители религиозного направления готовы были с ним согласиться как с непреложным выводом науки /17/.

* * *

Какими же материалами пользовались авторы теорий изначального политеизма в своих попытках проникнуть в сущность первобытного мышления? Мы находим у них широчайшее применение сравнительно-религиозного метода. Религиозные представления народов, которые стояли на стадии "дикости", послужили главным источником для конструкций Тайлора, Фрэзера и большинства других исследователей. Проводимые ими аналогии между обычаями, верованиями, традициями у народов разных стран и эпох дали богатую пищу для их теорий и привели к торжеству тезису об исконном многобожии.

Однако следует помнить, что и Тайлор, и Фрэзер оперируют материалами, полученными из вторых рук /18/. Данные, которые они используют в своих трудах, оказываются далеко не всегда достоверными и равноценными. Работая в своих кабинетах, они были бесконечно далеки от того мира "первобытной культуры", который исследовали. Кроме того, познанию западными учеными первобытных культур долго препятствовала разобщенность цивилизаций. В самом деле, трудно оспаривать тот факт, что народы и культуры различных стран еще во многом чужды друг другу.
Главным образом это относится к взаимоотношениям между народами так называемого Средиземноморского круга и Несредиземноморского. Для европейца так же трудно понять китайскую музыку, как и примириться с женскими модами в деревнях Центральной Африки. С другой стороны, европейская культура содержит немало странного для неевропейских народов, как о том свидетельствует материал, собранный в книге Ю. Липса "The Savage Hits Back" ("Дикарь дает сдачи", 1937). Поэтому, чтобы проникнуть в дух чужой культуры, а особенно в ее религию, недостаточно проводить поверхностные параллели между случайно собранными фактами. Только ученые, которые многие годы прожили среди "дикарей", вошли в их быт, насколько это возможно, сроднились с их психологией, могут авторитетно свидетельствовать о примитивных верованиях.

Особенно важную роль в данном случае играет овладение языком туземцев. Н. Н. Миклухо-Маклай считал, что даже его долгая жизнь среди дикарей мало что дала в деле изучения религии из-за несовершенного знания языка. "Я откровенно сознаюсь, - говорил он, - что мое продолжительное пребывание между туземцами берега Маклая - главным образом вследствие далеко для этой цели не хватающего языка - было недостаточно для того, чтобы достигнуть вполне удовлетворительного понимания миросозерцания и примитивной формы так называемых религиозных идей у папуасов /19/. Множество поспешных и неправильных выводов в отношении "примитивной религии" было сделано путешественниками, которые не обладали осторожностью и объективностью Миклухо-Маклая.

Другой причиной непонимания является недоверчивое отношение туземцев к европейцам, которые пренебрежительно высказывались об их верованиях. Но в тех случаях, когда исследователь (основательно знакомый с местным языком) приобретал доверие дикарей, они посвящали его в сущность своей религии. О том, насколько трудно проникнуть в религиозные тайны туземцев, свидетельствует экспедиция Пьера Доминика Гэсо в середине нашего века. Каких только мытарств не пришлось претерпеть путешественникам, чтобы их допустили к созерцанию ритуалов африканского племени Тома! Они подверглись мучительной операции татуировки, согласились на все условия, проявили максимум уважения к местным традициям. Но все было тщетно. Туземцы едва разрешили им снять фильм о некоторых обрядах, не допустив их до главных.

Известный исследователь Гренландии К. Расмуссен, много лет проживший среди эскимосов, рассказывал о своей попытке познакомиться с их религией через расспросы туземца Игьюгарьюка, считавшегося заклинателем. Это оказалось не так легко. Только после длительной "психологической атаки" Игьюгарьюк, по словам Расмуссена, "так определенно утверждавший, что он не заклинатель духов и ровно ничего не знает из древней истории своего народа, переменил фронт, почувствовав ко мне доверие и поняв, как серьезно отношусь я ко всем этим вопросам. Поэтому мне удалось с его помощью заглянуть в глубины эскимосской культуры" /20/.

В. Скит, исследователь племени семангов (Малайя), пишет: "Хотя я имел много бесед с семангами, как с западными, так и с восточными, на тему об их религии, они высказывали полное неведение относительно какого-либо высшего существа, пока в один прекрасный день один из них не воскликнул в необычайно доверчивом тоне: "Теперь мы по правде готовы рассказать тебе обо всем, что мы знаем!" - и сейчас же принялись сообщать мне сведения о Та-Понн (то есть Хозяине Понн), чрезвычайно могущественном и добром существе, которое описывалось ими как Создатель мира" /21/.

Аналогичный случай рассказывает М. Вановерберг. Он расспрашивал негритоса Масигуна о том, кто сотворил человека, но тот ничего не мог сказать на эту тему. Однако впоследствии из разговора выяснилось, что соплеменники Масигуна оставляют после охоты часть мяса в жертву существу по имени Никав. "Никав" по-ибанагски означает "Хозяин", "Господь". Вановерберг заинтересовался им.

"- Вы говорите - Никав, а кто этот милый? (Я умышленно употребил это выражение, скорее умаляющее или даже слегка презрительное.)

- Кто он? (И тут выражение его лица показало глубокое изумление перед моим невежеством.) Ну, тот, конечно, кто поставил на место Землю (И в этой связи он сделал широкий жест и вытянул руку, двигая ею слева направо) " /22/.

Необходимо также учитывать, что у многих народов рассказывать о тайнах религии непосвященным и тем более нетуземцам запрещено. Австралийский юноша, например, проходит длинный цикл испытаний до тех пор, пока не сочтут его достойным подвергнуться одному из высших обрядов: лицезреть самые священные символы и ритуалы тайной жизни и узнать о существовании Великого Всеобщего Отца" /23/.

Таким образом, понимание духа первобытной религии европейцами встречает существенные препятствия: 1) в разобщенности народов; 2) в скрытности туземцев и в их отношении к своим религиозным тайнам; 3) в недостаточной подготовленности исследователей и их плохом знании языка.

* * *

В XX столетии культурная изолированность народов стала ослабевать. Несмотря на то что наш век явился веком насильственных переворотов, войн и жестокостей, контакты между народами и культурами все же необычайно укрепились и возросли. Для современного зрителя пещерная живопись Альтамиры, наскальные изображения доисторической Сахары, египетская скульптура и древнерусские иконы - не просто памятники прошлого, они приобрели жизнь подлинных произведений искусства: европейцы восхищаются выставками мастеров Африки, Индии, Мексики; ритмичные мелодии африканских и индейских танцев вошли в плоть и кровь современной музыки Европы и США. Азия, Африка и европейские страны интенсивно обмениваются культурными ценностями и начинают понимать друг друга. Культура "дикарей" уже не кажется мертвым пережитком каменного века, интересным лишь для специалистов.

Армия ученых, миссионеров, исследователей устремляется в те заповедные миры, где люди еще живут жизнью наших далеких предков. Многие белые на десятки лет поселяются среди "дикарей" и собирают обширные материалы об их верованиях и обычаях, завоевывают доверие туземцев, проникают в их тайны /24/. Русским читателям должны быть известны подобные подвижники науки и гуманизма из таких книг, как "Аку-Аку" Т. Хейердала, где рассказывается о Патере Себастьяне Энглерте, и "Дикари живут на Западе" Э. Лундквиста, который говорит о жизни ученых-миссионеров среди современных людоедов.

Результаты самоотверженного труда исследователей превзошли все ожидания. Перед европейцами открылся новый удивительный мир богатейшей духовной культуры тех, кого еще совсем недавно не хотели признавать настоящими людьми.

И прежде всего рухнула легенда о пресловутом "стихийном материализме" дикарей. Например, вся жизнь такого примитивного народа, как австралийские аборигены, оказалась сплошной мистерией. Цель и смысл своей жизни австралиец видит в общении и в конечном соединении с незримым духовным миром, который для него гораздо более реален, чем мир материальный. "В религиозном опыте примитивных, - пишет американский этнограф Поль Радин, полвека работавший среди индейцев, - мы находим все градации и оттенки переживаний, которые существуют в развитых или высших религиях; мы находим здесь подлинных мистиков наряду с рационалистами, конформистами, революционерами - потрясателями основ, идеалистами и прагматистами" /25/. А знаток австралийских аборигенов Дж. Элькин считает представления о том, что примитивный быт якобы не дает возможности развиваться духовной жизни, в корне ошибочными. "Белые, - пишет он, - склонны недооценивать философские способности примитивных народов, однако отсутствие одежды и сложного хозяйства вовсе не означает отсутствия мысли. Примитивные народы могут уделять созерцанию больше времени, чем мы, и мы заблуждаемся, считая, что когда австралийский абориген, по-видимому, сидит без дела и смотрит в пространство, то он ни о чем не думает" /26/.

Искусство современных так называемых дикарей есть отражение их богатой духовной жизни. Во многом оно аналогично искусству каменного века, произведения которого создавались, очевидно, не только в целях эстетических. Есть все основания полагать, что творчество древнейших художников стояло, подобно творчеству нынешних примитивных племен, под знаком религии. Статуи, резные фигурки и пещерные росписи были культовым искусством, и можно думать, что вера играла в их жизни такую же решающую роль, как и у австралийских аборигенов или бушменов.

* * *

Современные этнографические исследования привели к замечательному открытию: понятием о единой высшей Силе обладают многие народы, находящиеся на начальной стадии цивилизации. Это открытие опрокидывает традиционные представления старой анимистической школы. "Схема, - говорит крупнейший этнограф В. Копперс, - которая и поныне доверчиво преподносится в колледжах и согласно которой религия началась с поклонения камням и деревяшкам, а затем, через почитание деревьев и животных, развилась в культ божеств с получеловеческими, полузвериными чертами и, наконец, поднялась до божеств с чисто человеческим обликом, - схема эта стоит ближе по научному уровню к Геродоту, чем к современному исследованию" /27/.

Например, карликовые народности: бамбути Конго, бушмены, андаманцы и др. сохранили нам в своем материальном быте черты наиболее древних этапов человеческой истории /28/. Они не обрабатывают землю, не занимаются скотоводством, не строят постоянных жилищ. Их жизнь проходит в непрестанном кочевье, охоте и собирании готовых даров природы. Некоторые из этих народов не знают огня, а остальные добывают его путем трения. Нет никакого сомнения, что именно такой образ жизни вели первобытные охотники на заре человечества. Можно не без основания полагать, что духовный облик этих народов, отделенных от цивилизованного мира стеной тропических лесов и саваннами, должен в какой-то степени воспроизводить мышление палеолитической эпохи. И что же мы находим? Пигмейские народности характеризуются чертами, которых никто не мог ждать от "дикарей".

"В области социальной жизни мы находим у них прежде всего вполне определенное устройство отдельной семьи. У них развитая моногамия, и брак значительно более подходит к идеалу неразрывной связи, чем у позднейших народностей. Замечается также настоящая нравственная упорядоченность, признание различия морального добра и зла. Правда, эти первобытные народности обнаруживают свою истинную человеческую природу в том отношении, что у них нередко случается нарушение морали - и было бы нелепым преувеличением не признавать этого. Еще хуже было бы, однако, в угоду каким-либо теориям отрицать, вопреки всем почти единогласным показаниям наблюдателей, что нравственность этих народностей во всех отношениях лучше и выше, чем у большинства других диких и культурных народов. Относительно их религиозных верований достаточно сказать, что народности эти обладают настоящей, вполне разработанной религией, с определенными верованиями, определенным культом, состоящим из молитв и жертвоприношений, и некоторыми моральными учениями. Далее мы можем добавить, что религия эта хотя и проста, но все же сравнительно столь же чиста и высока, что положительно является еще вопрос - могут ли считаться некоторые свойственные ей черты антропоморфизма препятствием к тому, чтобы признать ее настоящим этическим монотеизмом" (Разрядка моя. - А. М.) /29/.

Таким образом, у истоков культуры и религии стоит мировоззрение, которое прежними авторами относилось к самым поздним этапам. И чем менее народ затронут прогрессом материальной цивилизации, тем более сильны в нем исконные черты духовной жизни: вера в верховную Силу, нравственность, моногамия и др. Впрочем, как мы увидим далее, не только пигмеи, но и большинство народностей сохранили в своей религии следы первобытного монотеизма, что окончательно укрепило новые позиции этнографов.

* * *

Этот вывод этнографии не был неожиданным. Еще в прошлом столетии его предвосхитили Фридрих Шеллинг (1804) и известный исследователь мифов Макс Мюллер. Последний оперировал с материалами, касающимися первоначальных форм религии у исторических народов, и пришел к выводу, что исходной формой верований был, как правило, монотеизм. Эти материалы использовал Вл. Соловьев в своей ранней работе о происхождении язычества /30/.

Факты, закладывающие прочный фундамент для пересмотра представлений о первоначальных формах религии, были систематизированы в капитальной двенадцатитомной работе Вильгельма Шмидта (1880-1954) "Происхождение идеи Бога" ("Der Ursprung der Gottesidee"). Шмидт - крупнейший лингвист и этнограф, католический священник, профессор Венского и Фрейбургского университетов. Он специализировался по языкам Полинезии, Океании и Австралии, открыл ряд неизвестных науке папуасских языков на Меланезийских островах, изучал культуру аборигенов Новой Гвинеи, Малакки, Того и др. Шмидт руководил центром этнографических исследований и основал научный журнал "Антропос". Школе "Антропоса" принадлежит заслуга развенчания мифа о какой-то психической неполноценности примитивных народов. "Дикари, - пишет один из ее сторонников, - встречаются только в нашем цивилизованном обществе, их порождает цивилизация" /31/.

Следует отметить, что данные о современных примитивных народах не дают, разумеется, достоверной картины религии каменного века. Эта картина никогда не может быть полностью восстановлена. Критики Шмидта указывали, что вера в высшее Божество у "дикарей" почти всегда переплетена с представлениями о других богах и духах /32/. Но этого и следовало ожидать, ибо нынешние "примитивные" религии не есть застывший реликт, а несут на себе печать сложного религиозно-исторического развития. Этнография не может доказать прамонотеизма; она лишь показывает, что вера в Единого не есть продукт поздней истории, а присутствует на самых ранних стадиях духовного сознания.

Обилие и убедительность собранного школой Шмидта материала таковы, что даже марксистские археологи вынуждены признать, что "спорить со Шмидтом и критиковать его отнюдь не легко", потому что труды его и его сотрудников "буквально подавляют обилием фактического материала, собранного в различных частях света" /33/.

Бросим хотя бы беглый взгляд на эти факты.

У австралийских племен обнаружено в самой различной степени понятие о высшем Существе, хотя оно часто бывает отодвинуто на задний план пантеоном богов и духов. Племя аранда называет его Алитвира, племя лоритья - Тукура. У обитателей Виктории знание о Боге, который сотворил все и называется Бунджил, открывается только посвященным. "У племен нгарито и деддора женщины не знают его имени и называют его Папанг - Отец" /34/. У племени кайтиш - это небесный Отец Атнау. У юго-восточных племен - это Байаме и Бунджил. В некоторых случаях верховное Божество выступает как учредитель мистерий и зачинатель цивилизаций /35/.

Что касается Африки, то, по словам известного советского этнографа С. А. Токарева, "здесь почти повсеместно находим представление о небесном божестве" /36/. Давид Ливингстон, миссионер и путешественник, который тридцать лет провел в девственных лесах Черного континента, говорил, что проповедникам христианства нет необходимости говорить туземцам о Боге, так как они уже давно знают о Нем. Зулусы называют его Иммана и другими именами /37/. По понятиям племени тиндига, высшее Божество Ишоко есть источник нравственных законов. Пигмеи-бамбути чтут единое Начало под именем Отец и Мать. У других пигмейских народов Африки мы находим понятие о Верховном Божестве, именуемом Квмвума, что значит "Творец", "Господь". "Квмвума они не считают жестоким и грозным властелином, каким его представляет большинство племени банту, а справедливым, беспристрастным владыкой, который карает за проступки, но помогает в беде". При этом замечательно, что с внешней стороны религия негриллей отличается удивительной простотой. "В отличие от населения банту, негрилли не имеют тайных обществ, не имеют церемоний с тотемистическими танцами или масок тотемов как принадлежностей культа" /38/. Бушмены, которые живут в условиях быта едва ли не более примитивного, чем африканские пигмеи, имеют веру в высшего Духа, которого они называют Тора. Тора - "это великий Некто, он выше всех вещей... Тора сотворил все, но они (бушмены) не знают, где он живет" /39/. Другие имена Бога бушменов - Гау, Хише, Хуве, Эробе. Он также называется Цгана. "Цгана сделал все вещи, и мы молимся ему", - рассказал молодой бушмен путешественнику, но тут же добавил, что гораздо больше известно о нем посвященным /40/.

У племени тcонга есть смутное понятие о высшем существе Тило, к которому не обращаются с молитвами, предпочитая культ духов. У баганда "последним из богов почитается Катонда. Его называли Творцом богов и людей, а также всего мира. Ему был выстроен храм в отдаленном округе, и культ его мало поддерживался" /41/.

Это очень характерная черта. Понятие о Боге в Африке почти не связано с его особым культом или связано в слабой степени. Так, у племени базима культ Иммана явно заслонен поклонением богам. "Почти во всех случаях, - отмечает Токарев, - небесное божество - не предмет культа". Как бы оно ни называлось: Ньямби - у банту, Мулунгу - у восточноафриканских племен, Энгай - у масаев, кулункулов и зулусов, - оно стоит как бы на заднем плане. Этнограф Б. Оля, много лет работавший в республике Берег Слоновой Кости, пишет, что в религиях тропической Африки "Отец Вселенной ведет чисто мифическое существование, тогда как руководством мира занимается божество, представленное в литургии... Их можно рассматривать, как две ипостаси одного и того же божества. Активно действующий бог с более материальными интересами не противостоит Создателю" /42/.

Следы древнего понятия о Едином найдены и у народов Юго-Восточной Азии: Полинезии, Океании и Малайи. У андаманцев он известен под именем Пулуга, и опять-таки никакого культа этого Пулуги нет /43/. Творцом, Тангорой, называют его в Новой Зеландии. При этом характерно, что среди племен, стоящих на более высоком уровне цивилизации, понятие о Высшем Боге почти совершенно исчезло.

Что касается народов Америки, то они называют Творца Тахмахнауис - Великий Дух, а в других случаях Хавенейу - Держатель небес. Молитвы Великому Духу у индейских племен поражают своей чистотой и искренним чувством /44/.

Иногда высшая Сила рисуется индейцам как нечто, неопределенное.

"Дакотский вождь объяснил Д. Уолкеру, что формы, которые мы видим, не суть реальной формы, а их "тонвапи", то есть проявления божественной силы. Это перекликается с воззрениями маорийцев, согласно которым каждое создание обладает вечным элементом тойора, а Тойора Вселенной - это душа Верховного Бога. По словам одного исследователя, сверхъестественная Сила представляется индейцам-тлинкитам "безликой громадой, непостижимой по природе, но, когда она является людям, она может проявляться в любом аспекте" /45/.

С этим очень сходны представления "примитивных" народов Сибири и Севера. На языке эвенков, гиляков, эскимосов одно слово означает Бога и мир. Буга эвенков - это и Вселенная, и высшее Духовное Существо /46/. И здесь, как и в других странах, мы нередко сталкиваемся с явлением отмирания монотеизма: например, Ульгень, высший Бог алтайских племен, считается далеким от человека, не вмешивающимся в его дела /47/.

Мы не будем больше приводить примеров. Их слишком много. Остается подвести итог. Его можно сформулировать словами австрийского историка Леопольда Шредера:

"Если мы ближе всмотримся в религиозные представления примитивных народов, то нам в глаза бросится замечательное обстоятельство, идущее вразрез с господствующими теориями о происхождении религии из почитания душ или природы. Это - именно широко распространенная, если не всеобщая, вера в Высшее Благое Существо, которое по большей части представляется Творцом... И напрасно кто-нибудь старался бы обессилить это доказательство веры в Высшее Благое Существо указанием на возможность европейского и исламского влияния, так как такую веру мы находим у народов, которые, еще не имея никаких интимных соприкосновений с европейцами или магометанами, боязливо охраняют себя от таких сношений, даже питают ненависть к этим народам" /48/.

Мистическая интуиция, приводящая душу в трепет перед непостижимым и таинственным Началом, - основа всякой "естественной" религии и, разумеется, первобытной.

"Любые сомнительные теории, - говорит Р. Отто, - пытающиеся объяснить происхождение религии анимизмом, магией либо народной психологией, с самого начала обречены на провал, на блуждание в потемках, на потерю искомой реальной цели, пока все они не признают, что этот фактор нашей природы, изначальный, единственный в своем роде и ни из чего не выводимый, есть существенный фактор, важнейший импульс, лежащий в основании всего процесса религиозной эволюции" /49/.

При этом необходимо признать, что вера в духов и богов - это лишь одна сторона миросозерцания первобытного человека; для него духи только проявления, за которыми стоит Единый Дух. Сущность первобытной религии заключается в "неясной и недифференцированной интуиции трансцендентного бытия" /50/. Если "дикарь" не может еще четко сформулировать свое богопознание, то это отнюдь не снижает его реальности и ценности. И первобытные охотники на мамонтов, так же как и современный человек, постигали всем своим существом высшую Реальность, сокрытую за миром преходящих явлений. Их мистическая интуиция была не слабее, а, может быть, даже сильнее, чем у современного человека: они были ближе и к природе, и к Богу. "Истинную мудрость можно обрести лишь вдали от людей, в великом уединении", - говорил Расмуссену его друг эскимос.

* * *

Однако, признавая возвышенный характер первобытной религии, мы не должны упускать из виду регрессивных ее элементов. Они связаны с тем, что человек в религии стал делать упор на своекорыстных целях, и в первую очередь стремился получить охрану и помощь от божественных сил. "В новое время, - пишет об африканских пигмеях Г. Бутце, - образ Бога постепенно бледнеет в представлении бамбути и уступает место божествам второстепенным, олицетворяющим силы природы" /51/.

Этот процесс разложения первобытной религии отражен и в Библии, которая не ограничивает Грехопадение одним только моментом. Ее первые десять глав в символических картинах показывают постепенное отдаление человека от Бога, своего рода этапы богоотступничества. Каин, исполины и строители башни все больше теряют связь с Небом, противополагая Ему свою злую волю.

Характерно, что, по Книге Бытия, Каин старался с помощью преступления и лжи вырвать у Бога благословение, предназначавшееся брату. И действительно, в душе древнего человека возникает скрытая глухая враждебность к Высшему, перемешанная с завистью и рабским страхом. Он готов, как Прометей, похитить огонь с неба и одновременно ползает в пыли среди своих табу и суеверий. Следы этого "бунта на коленях" есть почти во всех дохристианских религиях.

Божество в глазах древних нередко представлялось как враг, соперник и конкурент. В желании овладеть Его силами и поставить их себе на службу заключена самая суть магии, прототипом которой был Первородный грех. Магия исходит из мысли, что все в мире, в том числе и Божественное, связано жесткой причинно-следственной связью, что определенные ритуалы могут дать в руки человека рычаг управления природой и богами. В этом магия, как показал Дж. Фрэзер, была предшественницей, науки /52/.

В магизме более всего выразилось эгоистическое самоутверждение человека, его воля к власти. Он все больше прилеплялся к плотскому, посюстороннему. Поэтому обожествленная природа - Богиня-Мать - легко вытесняла Бога из его сердца. Человек ждал от нее пищи, побед, наслаждений и готов был поклоняться ей и ее детям - богам. Таковы корни натуралистического идолопоклонства.

Но отношение человека к природе было двойственным. Он не только молился ей, но и настойчиво требовал. И если его требование оставалось без ответа, он поступал как насильник, он наказывал и истязал своего идола.

Книга Бытия говорит о нарушении гармонии между человеком и природой в результате Первородного греха. Оскверненная грехом Земля рождает "тернии и волчцы". Людям приходится добывать себе пищу "в поте лица". Начинается долгая война за покорение матери-природы; и после каждой победы сына она будет мстить ему.

Только теперь, в техническую эру, выявляются страшные последствия этой войны. Вместе с угрозой ядерных джиннов, выпущенных на свободу, "гибель среды" становится апокалипсисом XX века. Призрак планеты, превращенной в пустыню, уже встает перед человеком-триумфатором.

Чем-то это восстание против Отца и овладение Матерью напоминает фрейдовский "комплекс Эдипа", только выросший до масштабов истории. Кроме того, и сама ритуальная система магизма наводит на мысль о навязчивых действиях, присущих неврозу. Однако происхождение магических церемоний нельзя объяснить только болезнями души: здесь недуг скорее духовный. Природный детерминизм падшего мира человек перенес на отношение к Божеству. Он искал механических способов и приемов, которые могли бы заставить незримые существа подчиниться ему, ибо главный двигатель магии - самость, этот извечный антипод любви.

Отчуждение от Бога вело к разобщению и в человеческом роде. Первобытные и архаические общества - это чаще всего "закрытые" группы, враждебные всем прочим. В них царили боязнь "чужаков" и ненависть к ним, да и в наши дни эти инстинкты дают о себе знать. Во многом люди жили по волчьим законам борьбы за существование. Личность была чаще всего оттеснена на задний план; племя диктовало все: правила, веру, образ жизни. И только колдун или вожак стоял над этой "человеческой стаей", постепенно превращаясь в новый объект идолопоклонства*. Иными словами, первобытное язычество создало прообраз тоталитарного строя.
------------------------------------------------------------------
* См.: Т. II. Магизм и Единобожие. Гл. V

В следующих книгах мы проследим, как будет происходить этот постепенный рост магизма, который на многие тысячи лет замедлит ход духовной истории человека. Мы увидим, как живое чувство Бога будет заглушаться натуралистическими культами, как эти культы и вера в магию создадут почву для материализма с его полным отказом от всего, что выходит за рамки чувственного /53/.

Но одновременно мы узнаем и о другом.

Грехопадение не смогло уничтожить образ Божий в Адаме. Поэтому активность человека будет проявляться и как подлинное творчество. Ноосфера окажется не только разрушительной, но и созидательной силой. Она внесет в ландшафт Земли плоды разума, а следовательно - смысл и цель. Цивилизация будет, выражаясь словами Булгакова и Тейяра, очеловечиванием природы. В хозяйственной и культурной деятельности человека явится - пусть бледное и несовершенное - предчувствие нового Эдема, о котором возвестят пророки Библии.

И в отношениях к Творцу Адам не останется до конца ослепленным враждой, недоверием и корыстью. В нем пробудится тоска по Небу, по божественной Любви и свободе богосыновства. Как река, остановленная наносами, прокладывает рукава в дельте, чтобы направить свои воды к морю, так и дух будет искать пути, ведущие в дом небесного Отца.

Единый Бог снова начнет возвращаться в сознание человека. Сначала Его будут считать лишь главой пантеона, но постепенно образ Его станет проясняться, освобождаясь от языческой копоти.

В конце концов отзвуки первоначальной интуиции Единого и новые духовные поиски приведут к великим мировым религиям и восстанию против тирании магизма. А эти религии, в свою очередь, явятся прелюдией и подготовкой к Новому Завету, который откроет миру Сущего в лице Богочеловека.

ПРИМЕЧАНИЯ

Глава десятая

ЕДИНЫЙ

/1/. Так, дарвинист Э. Геккель писал: "Разум является большей частью достоянием лишь высших человеческих рас, а у низших - весьма несовершенен или вовсе не развит. Эти первобытные племена, например, ведда или австралийские негры. в психологическом отношении стоят ближе к млекопитающим (обезьянам, собакам), чем к высокоцивилизованному европейцу" (Э. Геккель. Чудеса жизни. СПб., 1908. С. 175). А американский этнограф Морган, пользующийся таким авторитетом у марксистов, доказывал "отсталость дикаря в умственном и нравственном отношении, неразвитого, неопытного, порабощенного своими низшими животными инстинктами" (Л. Морган. Первобытное общество. Л., 1935. С. 27).

/2/. См.: Религия наименее культурных племен. М., 1930. С. 173 сл.

/3/. В. Ф. Зыбковец. Дорелигиозная эпоха. М., 1959. С. 121. Там же. С. 149; его же.
Всегда ли существовала религия. М., 1959. С. 121.

/4/. P. W. Schmidt. Der Ursprung der Gottesidee. 1 Auf. B. I. S. 258. Его же: Die Tasmanischen Sprachen. 1952. S. 470. Отметим, что и в советской литературе Зыбковец одинок. Его взгляды неоднократно вызывали справедливую критику. См.: В. Р. Кабо. Тасманийцы и тасманийская проблема. М., 1975. С. 154.

/5/. В. Ф. Зыбковец. Дорелигиозная эпоха. С. 153.

/6/. О фауне Тасмании см.: Н. А. Бобринский. География животных. М., 1951. С. 129.

/7/. См., например: М. И. Шахнович. Первобытная мифология и философия. Л., 1971.
С. 69; А. Ф. Анисимов. Духовная жизнь первобытного общества. М., 1966. С. 42.

/8/. В. К. Никольский. Происхождение религии. М., 1949. С. 8. Подобный прием мы видим и в других пропагандистских сочинениях. См., например: А. П. Каждан. Религия и атеизм в древнем мире. М., 1957. С. 5.

/9/. Принадлежа к роду Homo, неандерталец является видом, сильно отличающимся от "человека разумного", к которому относятся все расы древнего и современного человека. См. Приложение 6 тома 1 - "Предок человека".

/10/. Признаком, по которому можно судить о религиозных представлениях неандертальцев, служат так называемые "мустьерские погребения". Однако далеко не все исследователи согласны с такой интерпретацией (См.: Вопросы истории религии и атеизма. Т. 4. 1956. С. 104). Токарев считает, что неандертальцы хоронили своих умерших по двум инстинктивным побуждениям: сохранить около себя умершего и освободиться от трупа (С. Токарев. Ранние формы религии. М., 1964. С. 166) Дискуссия, которая в настоящее время ведется среди ученых по этому вопросу довольно беспочвенна, так как нет никакой возможности реконструировать мышление неандертальцев.

/11/. Русск. пер. Э. Тайлор. Первобытная культура. М., 1989.

/12/. L. Levi-Bruhl. La Mythologie primitive. 1935. P. 80; см. также Ch. Dawson. Progress
and Religion. P. 87.

/13/. Основоположником ее был энциклопедист Шарль де Бросс (О фетишизме/Пер с фр. М., 1973). Подробное изложение и разбор теорий происхождения религии см. в работе: прот. Т. Буткевич. Религия, ее сущность и происхождение (обзор философских гипотез). Т. II. 1902-1904; P. W. Schmidt. Der Ursprung der Gottesidee. В. 1, 2. I Auf. Munster, 1926.

/14/. 3. Фрейд. Я и Оно/Пер. с нем. 1925. С. 36. По проблеме соотношения между психоанализом и христианством много ценного материала содержится в кн.:
Jesus und Freund. Ein Symposium von Psychoanalytikern und Theologen. H. Zahrnt hrag. Munchen, 1972.

/15/. Эту теорию развивал Эмиль Дюрктейм (Е. Durkheim. The Elementary Forms of the Religious Life. New York, 1961). Изложение его взглядов дано в сборнике: Происхождение религии в понимании буржуазных ученых. М., 1932. С. 43.

/16/. "Единый Бог никогда не был бы осуществлен без единого царя" (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXI. С. 45).

/17/. См.: А. Мензис. История религии/Пер. с англ. СПб., 1899.

/18/. Ни Тайлор, ни Фрэзер никогда не жили среди дикарей, а изучали их культуру по музейным экспонатам и литературе. Характерно, что и среди материалистических авторов многие вынуждены были признать порочность методов Тайлора, хотя его взгляды им импонировали. Энгельс, в частности, назвал эти методы "мошенничеством" (Архив Маркса и Энгельса. Т. 1 (IV). С. 247), а упомянутый выше автор книги о тасманийцах прямо говорит, что Тайлор был "тенденциозен в подборе фактов, умышленно замалчивая те из них, которые не укладывались в прокрустово ложе его теории" (В. Т. Зыбковец. Цит. соч. С. 155).

/19/. Н. Н. Миклухо-Маклай. Собрание сочинений. Т. III. М.; Л., 1951. С. 450.

/20/. К. Расмуссен. Великий санный путь/Пер. с дат. М., 1959. С. 65.

/21/. Религия наименее культурных племен: Сб. С. 113.

/22/. Там же. С. 135.

/23/. А. Элькин. Коренное население Австралии/Пер. с англ. М., 1952. С. 167. О посвящении туземных юношей см.: Л. Леви-Брюль. Первобытное мышление/ Пер. с фр. М., 1930. С. 234; К. Taxтарев. Очерки по истории первобытной культуры. Л., 1924. С. 119: М. Eliade. Rites and Symbols of Initiation. New York, 1965. P. 21.

/24/. В частности, такие крупные исследователи австралийских аборигенов, как Спенсер и Гиллен, жили среди них почти 30 лет, были приняты в одно из племен в качестве равноправных членов и поэтому посвящены во все религиозные и ритуальные тайны. Сотрудник В. Шмидта В. Копперс много лет прожил среди огнеземельцев и опроверг представление об их дикости, сложившееся со времен Дарвина. Бартон прожил среди африканского народа Балуба 43 года. Можно привести много других подобных примеров.

/25/. P. Radin. Die Religiose Erfahrung der Naturvolker. 1961. S. 35. Об исследованиях Радина см.: Д. Зильберман. Личность и культура в антропологии Поля Радина. - "Вопросы философии". 1971. Ном. 6. С. 163-172.

/26/. А. Элькин. Цит. соч. С. 185.

/27/. W. Koppers. Der Urmensch und sein Weitbild. Wien, 1950. S. 233.

/28/. См.: W. Schmidt. Die Pigmaenvolker als alteste erreichbare Menschheit. 1925. Центральноафриканские пигмеи (негрилли) были долгое время неизвестны европейцам. Об их существовании достоверно узнали лишь в конце XIX века после путешествия немецкого исследователя Г. Швейнфурта к верховьям Нила (1870). О физических чертах пигмеев см.: Ф. Брикнер. Расы и народности человечества. СПб., 1913. С. 516; X. Матей. Пигмеи/Пер. с рум. Бухарест, 1966.

/29/. В. Шмидт. Цит. по: Г. Обермайер. Доисторический человек. СПб., 1913. С. 483; P. Schebesta. Die Bambuti - pygmaen von Ituri. B. 1-3. 1941-1950. Быт и психический облик пигмеев отображен в книге известного английского путешественника Л. Котлоу "Занзабуку" (Русск. пер.: М., 1960), который жил среди них в 1937, 1946, 1954-1955 гг. Другой путешественник, много лет проживший в Африке, пишет, что "у пигмеев самые высокие моральные устои из всех народов, с которыми ему приходилось сталкиваться" (Д. Хантер. Охотник/Пер. с англ. М., 1960). Нередко делаются попытки умалить значение наблюдений над бытом и культурой пигмеев, чтобы отвергнуть наличие у них монотеизма и моногамии. Так, в предисловии к книге Э. Патнем "Восемь лет среди пигмеев" (Пер. с англ. М., 1961) этнограф Шаревская пишет, что наблюдения автора доказывают отсутствие у них следов единобожия. Между тем Э. Патнем ни слова не говорит о религии пигмеев. Более того, она пишет: "Я знала, что пигмеи во многом доверяли мне, так как я никогда не вмешивалась в их личную жизнь и не интересовалась их религиозными взглядами" (С. 63). Что же касается моногамной семьи, то наличие ее совершенно очевидно явствует из наблюдений Э. Патнем. О другом карликовом племени, семангах, их исследователь Пауль Шебеста пишет: "Религиозные воззрения у всех карликов Малайского полуострова одинаковы. Все веруют в Высшее Существо" (П. Шебеста. Среди карликов Малакки. Л., 1928. С. 62; см. также: X. Матей. Пигмеи. С. 100).

/30/. Ф. М. Мюллер. Религия как предмет сравнительного изучения/Пер. с англ. С. 77; Вл. Соловьев. Мифологический процесс в древнем язычестве (Собр. соч. Т. 1).

/31/. Anthropos. 1906, V. 1. P. 6.

/32/. См., например: К. Клемен. Так называемый монотеизм первобытных людей. - В кн.: Происхождение религии в понимании ученых. М., 1932. С. 198 сл.

/33/. А. Л. Монгайт. Археология и современность. М., 1963. С. 24.

/34/. С. Л. Токарев. Ранние формы религии. С. 356.

/35/. W. Schmidt. Der Ursprung der Gottesidee. I Auf. B. 1. S. 345; H. Basedow. Th Australian Aborigenal. London, 1925. P. 255.

/36/. С. А. Токарев. Цит. соч. С. 365.

/37/. См.: В. Zurie. Immana, le Dieu de Barundi. - Anthropos. 1926. V. 21. P. 733 s.;
W. Schmidt. Der Ursprung der Gottesidee. B. IV. 1933.

/38/. См.: Волшебный рог: Мифы, легенды и сказки бушменов. М., 1962. С. 20, 24;
X. Мaтей. Пигмеи. С. 69, 71, 83.

/39/. Религия наименее культурных племен: Сб. С. 215.
Следует заметить, что бушмены не обрабатывают землю и не держат домашних животных (И. Пьерре. Затерянный мир Калахари. С. 106). Что касается нравственности, то бушмены отнюдь не подтверждают характеристики, которую дал Морган примитивным народам. Так, Бьерре говорит, что "у бушменов практически нет воровства" (Там же. С. 90).

/40/. В. Элленбергер. Трагический конец бушменов. М., 1956. Этнограф Бьерре был настолько поражен чистотой и величием представления бушменов о Боге что подумал: "Что могут дать бушменам миссионеры?" (И. Бьерре. Цит. соч С. 117).

/41/. Б. И. Шаревская. Старые и новые религии тропической и Южной Африки. М 1964. С. 122.

/42/. Б. Оля. Боги тропической Африки/Пер. с фр. М., 1976. С. 80-81; С. А. Токарев. Религия в истории народов мира. М., 1976. С. 160.

/43/. С. А. Токарев. Цит. соч. С. 105.

/44/. W. Schmidt. High Gods in America. Oxford, 1932; его же. Der Ursprung der Gottesidee. B. II. Munster, 1929; то же. В. V. 1935; Всевидящий глаз: Легенды североамериканских индейцев. М., 1964. С. 12 и др.; С. А. Токарев. Ранние формы религии. С. 362; См.: Т. Ахелис. Очерк сравнительного изучения религии. СПб., 1906. С. 29.

/45/. Цит. по: Ch. Dawson. Progress and Religion. P. 70.

/46/. А. Анисимов. Религия эвенков. М., 1958. С. 60, 72;
Его же. Космологические представления народов Севера. М., 1959. С. 9 сл.; Л.Я. Штернберг. Первобытная религия в свете этнографии. Л., 1936. С. 30.

/47/. С. А. Токарев. Ранние формы религии. С. 363-364.

/48/. Л. Шредер. Сущность и начало религии/Пер. с нем. Сергиев Посад, 1909. с. 25, 29.

/49/. R. Otto. The Idea of the Holy. P. 29.

/50/. Ch. Dawson. Progress and Religion. P. 77.

/51/. Г. Бутце. В сумраке тропического леса/Пер. с нем. М., 1956.

/52/. См.: Дж. Фрэзер. Золотая ветвь. С. 62.

/53/. Эту генетическую связь магии и материализма признают М. И. Шахнович. Первобытная мифология и философия. С. 41. сл.

дальше

к содержанию
Михаил Жуков
Форумчанин
 
Сообщений: 47
Зарегистрирован: 28 окт 2017, 10:35

Пред.

Вернуться в Борьба вольным стилем

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: Bing [Bot] и гости: 1

Golden Time-Золотое Время. История, религия, наука